«Народ и семья». Из истории российских немцев – «Volk und Familie». Аus der Geschichte der Russlanddeutschen (часть 3) (30.04.2022)


 

Роберт Шлегель

 

К концу 1941-го года в Сибирь и Казахстан переселили в общей сложности 800 тысяч немцев. Все они находились в крайне сложных обстоятельствах. Ситуация в местах их компактного проживания становилась взрывоопасной. Стране же нужны были рабочие руки, и власти приняли решение о направлении всего трудоспособного немецкого населения в так называемую «Трудовую армию».

Трудовая армия – это неофициальный термин. По сути речь шла о призыве через военкоматы на принудительные работы под контролем НКВД в специально огороженных и охраняемых зонах с воинским внутренним распорядком.

Сначала мобилизуют только депортированных мужчин из Сибири и Казахской ССР в возрасте от 17 до 50 лет на лесозаготовку, строительство заводов и Железных дорог. Лесозаготовка и строительство заводов были организованы Главным управлением лагерей и мест заключения НКВД (сокращённо ГУЛАГ). За строительство железных дорог отвечал Народный комиссариат путей сообщения, но тоже под контролем НКВД. Нормы продовольственного и товарного обеспечения для мобилизованных немцев устанавливались такие же, как и для заключённых.

В общей сложности, было мобилизовано 93 тысячи человек, из них в лагеря НКВД 68 тысяч и 25 в Нарком путей сообщения. Не подлежали призыву больные, незаменимые в сельском хозяйстве и лица с высшим образованием. Таковых оказалось достаточно много и план по мобилизации выполнен не был. Поэтому было принято решение провести повторную мобилизацию, но включить в неё немцев-мужчин трудоспособного возраста, не подвергавшихся депортации.

И 14 февраля 1942 года Государственный комитет Обороны издал указ о мобилизации всех немцев-мужчин трудоспособного возраста, проживающих в областях, краях, автономных и союзных республиках. Мобилизованных направляли на строительство железных дорог и в лагеря НКВД. Одним из пунктов назначения был Волжлаг – строительство железной дороги Свияжск-Ульяновск, возложенное на НКВД. Именно сюда в июне 1942-го года был отправлен мой дед.

Сохранилась его повестка на военно-учебные сборы, которые, конечно, не были никакими военно-учебными сборами, где рукой дописано, что нужно иметь при собе запас продуктов и хлеба на 10 дней; здесь же –информация о том, что за неявку предусмотрено уголовное наказание.

Он встретил войну в Ашхбаде, где был студентом медицинского института, к моменту мобилизации учился на 5-м курсе и сдавал госэкзамены. Мы едем по железной дороге, которую строил мой дед. Через год его демобилизуют как инвалида. Думаю, что это очень точно характеризует условия, в которых они там находились.

Между тем, время было таково, что можно считать крупным везением и то, что он жил в Ашхабаде и попал во вторую волну мобилизации, и то, что остался жив и вернулся домой, в отличие от миллионов соотечественников, погибших на фронте и в лагерях.

Вслед за второй мобилизацией последовала третья. Под неё попали мужчины в возрасте от 15, фактически подростки, до 55 лет и женщины от 16-ти до 45-ти, т.е. речь шла по сути обо всём трудоспособном немецком населении страны. От мобилизации освобождались беременные и матери с детьми в возрасте до 3-х лет. Дети трёх лет и старше передавались на воспитание оставшимся членам семьи, родственникам или колхозам, если родственников не было. Всего во время третьей мобилизации было призвано 123 с половиной тысячи человек.

Трудармейцы жили в бараках, бараки огораживали колючей проволокой, по периметру выставлялась вооружённая охрана с собаками. В первые годы мобилизации условия были особенно тяжёлыми, работали часто по две-три смены, не хватало еды и одежды, не было лекарств. Это приводило к высоким трудопотерям – за этой лаконичной формулировкой болезни и смерть тысяч трудоармецев: отцов и матерей, дочерей и сыновей. В отдельных лагерях процент смертности доходил до 20, т.е. умирал каждый пятый. Есть также оценки, согласно которым умер каждый третий мобилизованный.

В то время в тылу обеспечивались нужды фронта, во многом формировался промышленный потенциал СССР и, безусловно, вклад Российских Немцев в него был значителен. Разница была лишь в том, что этот, часто героический, труд практически никак не был отмечен, хотя, конечно же, того заслуживал. Наоборот, людям приходилось терпеть грубое отношение и унижение по национальному признаку. Безусловно, время было крайне тяжёлым, счёт погибших на фронте шёл на миллионы, тем не менее подобное отношение едва ли было оправданным, оно точно было несправедливым.

К концу войны режим содержания смягчили, а после окончания войны разрешили вызывать семьи, была ликвидирована система «зон» и разрешалось жить в квартирах и общежитиях. Однако, на смену Трудармии пришла система спецпоселений, жители которых прикреплялись к заводам, фабрикам, стройкам и не могли оттуда уехать под угрозой 20-ти лет заключения. Паспорта у них изымались.

О возвращении на свою землю не могло быть и речи – об этом прямо говорилось в соответствующем Указе. Немцы, как и другие переселённые народы, переселялись «навечно, без права возврата их к прежним местам жительства».

Немцы составляли почти половину от всех спецпоселенцев Советского Союза численностью более одного миллиона двухсот тысяч человек. Это был самый массовый контингент. Для сравнения, к примеру, спецпоселенцы, депортированные с Северного Кавказа, составляли 18% от общего числа спецпоселенцев. Географически большинство Российских Немцев находилось на территории Западной Сибири, Урала, Казахстана и Средней Азии.

Спецпоселения просуществовали вплоть до конца 1955-го года. После того как Президиум Верховного Совета издал Указ “О прекращении состояния войны между Советским Союзом и Германией” и фактическом установлении дипломатических отношений с Западной Германией, с российских немцев специальным указом были сняты ограничения. Однако, несмотря на то, что им вернули паспорта, возвращаться на места прежнего проживания было запрещено и о возвращении имущества тоже речи не шло. Конечно, подавляющее большинство спецпоселенцев не заслужили подобного отношения, т.к. никаких преступлений не совершали и не планировали, а честно трудились на благо своей страны.

Депортация, Трудармия, а потом Спецпоселения продолжили формирование Российских немцев, как народа с единой судьбой – тяжёлой, горькой, страшной, но одной на всех.

Мой дед Роберт в тот период жил в Ташаузе и работал окулистом. После того, как появилась возможность, он переехал в Ашхабад в 1956-м году. Сохранилась фотография того периода.

Естественно, что о каком-либо сохранении национальной культуры и языка после Войны говорить было сложно. Немецкий однозначно воспринимался как язык врага, да и сами немцы часто становились объектом бытовой дискриминации. К примеру, моя бабушка рассказывала мне случай, когда мой дед спорил дома со своей тёщей на немецком языке (она тоже была немкой) взволнованные, бдительные соседи вызвали милицию. После этого случая на немецком дома старались не говорить.

XX съезд КПСС с его закрытым докладом «О культе личности Сталина» открыл репрессированным народам дорогу домой. Были восстановлены Калмыцкая, Чечено-Ингушская, Карачаево-Черкесская и Кабардино-Балкарская автономные республики, и только Российские Немцы и крымские татары не получили возможности вернуться на свою землю. В отношении немцев это было обусловлено желанием сохранить их на новых местах жительства, где требовались рабочие руки. Что-что, а работать немцы всегда умели хорошо – любовь к труду была и остаётся неотъемлемой частью характера нашего народа и способом выражения благодарности Богу для религиозной его части.

Постепенно начинается процесс реабилитации немецкого народа: вновь появляются газеты российских немцев и в некоторых районах возможность изучать родной язык в школах. В регионах компактного проживания, например, на Алтае, немцам разрешают занимать руководящие посты на предприятиях и в партийной организации. Оживает немецкая литература, появляются радио-программы на немецком языке.

Во многом такая позитивная активность связана не только с реализацией ожиданий многих тысяч по сути невинно осуждённых людей, но и внешнеполитическим контекстом. Одновременно с этими процессами происходило непростое восстановление отношений между СССР и Западной Германией, в рамках которого советская сторона демонстрировала заботу о российских немцах.

Эти переговоры имели ещё одну сторону, для некоторых российских немцев они впервые за долгое время открыли возможность переселения в Германию. С 1958-го по 1960-й годы этой возможностью воспользовались около 13-ти тысяч человек или примерно 1 процент от общего числа немцев. Безусловно, эта цифра могла бы быть значительно выше. Многолетняя дискриминация, по сути, приравнивание к врагу, невозможность вернуться на родную землю, невозможность воспитывать детей в родной культуре, невозможность самореализации двигали людьми и советское правительство в 60-м году в одностороннем порядке запрещает выезд.

Между тем, “Оттепель” дала возможность вырваться наружу тем настроениям, которые бурлили в среде российских немцев. Их главным желанием была реабилитация и возможность воссоздания национальной автономии.

Незадолго до, так и не состоявшегося в 1964-м году, визита Никиты Хрущёва в ФРГ, власти Советского Союза признали огульность выдвинутых в начале Войны обвинений в адрес Российских немцев. Приведу цитату из этого документа: “В Указе Президиума Верховного Совета СССР от 28 августа 1941 года «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья» в отношении больших групп немцев - советских граждан - были выдвинуты обвинения в активной помощи и пособничестве немецко-фашистским захватчикам.

Жизнь показала, что эти огульные обвинения были неосновательными и явились проявлением произвола в условиях культа личности Сталина. В действительности, в годы Великой Отечественной войны подавляющее большинство немецкого населения вместе со всем советским народом своим трудом способствовало победе Советского Союза над фашистской Германией, а в послевоенные годы активно участвует в коммунистическом строительстве”.

Но одновременно с этим документ гласил, что немцы укоренились на территориях своего нового места жительства и поэтому развивать их язык и культуру следует на местах, а, следовательно, и восстанавливать национальную автономию не было смысла. Укоренённости на местах, конечно, не было. Наоборот, многие старались переехать в более южные районы страны, из Сибири и Урала в Казахстан и Среднюю Азию. Как я уже говорил, миграционный потенциал российских немцев в то время уже был высок и нашел своё отражение два с половиной десятилетия спустя во время крушения Советского Союза. Следовательно, не-восстановление Республики было ошибкой, которая, в том числе, впоследствии привела к выезду из страны миллионов российских немцев.

Таким образом, Указ 1964-го года нельзя считать полноценной реабилитацией, которую получили другие репрессированные народы, вернувшиеся на свою землю, но, тем не менее, это была реабилитация.

На смену Хрущёву в том же 64-м году пришёл Брежнев. Следующие 20 лет стали для Российских немцев достаточно благополучным временем – вновь стала доступна возможность получать образование в престижных ВУЗах, делать карьеру в науке, политике, вооружённых силах, занимать руководящие должности на крупных предприятиях и в министерствах, получать государственные награды, т.е. жить так же, как и другие народы Советского Союза, за исключением одного НО – не на родной земле.

Предпринимались многократные попытки убедить руководство страны в том, что необходимо вернуть Российским немцам возможность восстановить республику. Две делегации в разное время встречались с Председателем Президиума Верховного Совета СССР Анастасом Микояном и его коллегами, писали обращения на имя Генерального Секретаря, но результата эти действия, к сожалению, не принесли. Руководство страны аргументировало нежелание восстанавливать Автономию дороговизной этого процесса и уроном, который понесёт экономика страны, если немцы массово переедут обратно на Волгу.

Мой дед в тот период защитил диссертацию, за участие в ликвидации эпидемии Трахомы был награждён званием Заслуженного врача республики, но спустя 10 лет после реабилитации в 1975-м году он умер в возрасте 57-ми лет от инфаркта. Его жизнь была сложной, и это не могло не сказаться на его здоровье. Тем не менее, ему повезло значительно больше соотечественников, которые тремя десятилетиями раньше умерли от голода, в лагерях или на полях войны. Он стал отцом троих детей – все они состоялись в жизни. Я не был с ним знаком, но многое знаю о нём от моей бабушки и я, конечно, очень рад тому, что он дожил до того момента, когда права его народа, пусть и не полностью, но были восстановлены.

В 1978-м году ЦК КПСС принимает решение создать Немецкую автономную область в Казахстане на базе 5-ти районов. Однако, этому помешали выступления местного населения под лозунгами “Нет немецкой автономии” и “Казахстан - неделим”. Конечно, подобные выступления не могли быть не согласованными с руководством Казахской ССР и с высокой степенью вероятностью были им же и организованы.

Отказ в организации автономии стал предвестником межнационального конфликта, который вырвался на поверхность в период Перестройки и последующего выезда из Казахстана сотен тысяч российских немцев.

В 1985-м году к власти пришёл Михаил Горбачёв. Страна постепенно погружалась в смуту. Политика гласности вывела идею воссоздания республики на первые полосы газет, прошли две встречи новых делегаций российских немцев с руководством страны, сформировался актив общественной организации, выступающей за восстановление автономии. Однако эти действия не принесли желаемого результата – стране было не до того.

В это же время, у российских немцев появляется возможность эмигрировать в Германию, постепенно этот процесс становится лавинообразным. На фоне проблем в экономике и начинающемся развале страны сотни тысяч российских немцев искали лучшей судьбы.

Уже на излёте СССР Верховный совет принял Декларацию “О признании незаконными и преступными репрессивных актов против народов, подвергшихся насильственному переселению, и обеспечении их прав”, выводом из которой стала необходимость восстановления Автономной республики на территории Саратовской и Волгоградской областей. Такое решение было воспринято резко-негативно жителями этих регионов и на фоне других межнациональных конфликтов того времени, и Горбачёв не рискнул воплотить его в жизнь.

В 1991-м году в Москве состоялся Первый съезд Немцев СССР, его ещё называют Чрезвычайным. Ему предшествовали очень сложные процессы в среде немецкой общественности, переполненной противоречиями. Несмотря на сопротивление властей, Съезд принял решение сформировать временный совет по восстановлению АССР Немцев Поволжья. Через некоторое время Михаил Горбачёв принял делегацию Российских немцев, однако, по вопросу восстановления государственности прогресса снова достигнуто не было. Летом 1991-го года Борис Ельцин воссоздал Немецкий национальный район Хальбштадт на Алтае. Это, безусловно, был позитивный шаг, но уже через месяц Советский Союз перестал существовать, разделив миллионы российских немцев на территориях уже разных стран.

В феврале 1992-го года Ельцин издал Указ «О неотложных мерах по реабилитации Российских Немцев», в котором говорилось о поэтапном восстановлении государственности российских немцев на территории Саратовской и Волгоградских областей. Это решение было снова негативно воспринято на местах, и во время своего визита в Саратовскую область немногим позже Ельцин заявил, что никакая автономная область немцев не будет восстановлена в Поволжье и дал свои гарантии по этому поводу. Ответом на это стало усиление эмиграционного потока – немцы начали выезжать целыми сёлами, районами.

Несмотря на без преувеличения миллионы эмигрировавших, выехали далеко не все – в России и бывших союзных республиках по-прежнему живут сотни тысяч российских немцев. Многие из них практически ничего не знают о своём происхождении и истории своего народа. Некоторые, кстати, занимают высокие государственные посты, возглавляют госкорпорации, являются успешными бизнесменами, учёными и деятелями культуры.

Жизнь тех, кто уехал, сложилась по-разному, кто-то не смог адаптироваться к новым условиям, кто-то наоборот. Дети уехавших в то время, в большинстве своём, полностью интегрировались в немецкое общество (многие перестали быть российскими немцами, утратив русский язык и культуру). К сожалению, похожий процесс уже много лет идёт и в России. Тем не менее, массовый выезд российских немцев из Советского Союза и позже из Пост-советских республик стал ещё одной вехой, формирующей общую судьбу народа.

В России и Германии достаточно активно идёт работа по сохранению исторического и культурного наследия российских немцев, которая поддерживается со стороны властей обеих стран. Схожие программы существуют и в ряде пост-советских государств. К сожалению, масштаб этой работы совершенно не соответствует уровню проблемы сохранения народа как такового и без реальной жизни народа фактически является процессом сохранения памяти об уже ушедшем этносе.

Восстановление государственности по-прежнему является камнем преткновения в современной истории и жизни российских немцев. С одной стороны, это несправедливо, что невинно репрессированный народ так и не был полностью реабилитирован в угоду экономическим соображениям и слабости власти в определённые периоды. С другой стороны, было упущено временя, народ разделён – продолжается его медленное растворение в более крупных этносах.

В ситуации, когда сложившееся положение дел устраивает и власти России, и власти Германии, ожидать каких-то действий по более активному развитию сообщества российских немцев и тем более восстановления государственности от властей обеих стран по меньшей мере странно. Подтверждением этому стали изменения в Указе о реабилитации и восстановлении государственности российских немцев от 1992-го года – слова о поэтапном восстановлении государственности были заменены на «социально-экономическое и этнокультурное развитие российских немцев». Эти изменения были внесены соответствующим Указом Владимира Путина 31-го января 2016-го года и для многих стали точкой в вопросе о возможности восстановления республики Российских Немцев в Российской Федерации.

Российские немцы живут не только в России, Германии или на пост-советском пространстве. Выехавшие в разные исторические периоды, они рассеяны по всему миру: в Латинском Америке, США, Канаде и других частях света. Общая численность российских немцев, по разным подсчётам, превышает 10 миллионов человек, и это по-прежнему один из крупнейших разделённых народов мира.

Будущее российских немцев, на мой взгляд, не должно зависеть от властей тех или иных стран, потому что, как показывает история, слишком высок уровень зависимости от внутри- и внешнеполитических обстоятельств. Эта зависимость приводит к тому, что миллионы людей фактически становятся заложниками политических игр, к которым никакого отношения не имеют. Последствия этих «игр» - колоссальные. Народ же, как мне кажется, должен действовать исключительно в собственных долгосрочных интересах, а не обслуживать чью-то политическую повестку. Словом, «Спасение утопающих – дело рук самих утопащих» и сохранение народа - это дело самого народа и, прежде всего, самой активной его части.

Некоторые считают, что российские ремцы это суб-этнос, у которого не может быть самостоятельной жизни без привязки к народам России или Германии. Я полагаю, что это ошибочное суждение, что Российские немцы – это уникальный и самостоятельный народ.

Как бы то ни было, хочется верить, что история Российских Немцев не окончена, что наши дети будут её изучать, думать, гордиться, и в ней ещё появятся светлые страницы.

 

 

 

 



↑  43