У них только птичьего молока нет... (31.12.2020)

 

Валентина Штро-Фельхле

 

Лето. На станции Тарановского района Кустанайской области царила, как и во всей Стране Советов, пора школьных каникул. Несмотря на это, в посёлке с утра и особенно вечером, когда спадала полуденная жара, можно было видеть школьников. В районе Заготзерно, Тяговой подстанции, в центре,

в районе Ремзавода и на улице Новой на открытых площадках собирались подростки и молодёжь. Старшие играли в волейбол, а те, что были меньше, "из круга вышибала". Огороды были уже политы и родители не возражали, чтобы дети отдыхали. Многие родители были против отдыха детей в пионерском лагере:

- Будут там, как оловянные солдатики, всё по часам, по распорядку. Пускай дома отоспятся, напьются парного молока, наедятся свежих овощей с огорода, набегаются босиком по тёплой Земле, надышатся воздухом, наиграются, наобщаются - словом, просто отдохнут.

Июнь. Радио обещало жаркую и сухую погоду. Кристина готовилась на сенокос и пекла в летней кухне пряники. Детей отпустила погулять. По двору важно и степенно разгуливали сытые куры, высматривая место для сна.

Пятница. Надо что-то приготовить для тех, кто останется на хозяйстве. Сами не сварят - молока с пряниками поедят. Выезд на сенокос был назначен на 5 утра. К нему надо было приготовться. Пока Кристина пекла пряники, дети развлекались, куры перед сном прогуливались.

Муж после работы накосил сена, уложил его в сеновал - на зиму не хватит. В субботу и воскресенье семья выезжала в Басаманский лес к главному лесничему Рощину Cтаниславу Алексеевичу и его жене Нелли Сергеевне, чтобы указали, какие угодья лучшие и где можно косить. Рощины жили в Басаманском лесхозе - в лесу. Участки были распределены между Кристиной, её мужем Антоном и старшим сыном Иосифом.

Басаманским лес назывался потому, что посреди Кустанайской области растянулся на десятки тысяч гектaров огромный лесной массив "Аманкарагай" - 240 тысяч. Это остаток сплошного леса, который когда-то занимал всю Тургайскую степь. Западная часть Аманкарагайского леса назывался Басаманский лес, там же находился Басаманский лесхоз.

История свидетельствует, что жители тургайской степи всегда боролись за свободу и независимость края. Первые сведения об Аманкарагае мы встретим в исторических документах, связаны они с именем кипчакского героя Хулусман, но в Мире он известен под именем Бачман - по-казахски Басаман. Это связано с монгольским порабощением Руси, когда монголы хотели пройти через Тургайские степи, что служили воротами на Запад – на Русь и на Европу. Когда натиск монголов усилился, Хулусман (Басаман) совместно с башкирами организовал партизанскую войну против монголов.

Историк Лев Николаевич Гумилёв пишет: "Осенью 1236 года монгольские

войска взяли Великий Булгар, а весной 1237 года напали на алан и кипчаков.

В дельте Волги погиб один из храбрейших половецких вождей - Бачман. А

войска хана Котеня отступили за Дон..." Дальнейшая история завоевания монголами Руси извеcтна из школьных учебников.

Если кипчак Бачман (Басаман) вместе с башкирами более 13 лет сдерживал натиск монголов и не пропускал их на Запад, то после его гибели монголы буквально за два-три года завоевали великую Русь и часть Европы. Таким образом, уроженца Казахского края - половецкого героя Басамана и всех кипчаков (Кыпшак - казахское слово, означает человека из древнего тюркского племени в составе казахского Среднего жуза), которые сражались в его отряде, можно считать защитниками не только Казахстана, но и Русской земли, а также Европы.

Видимо, в честь отваги половецкого героя его именем назвали этот огромный лесной массив в центре Кустанайской области. Жив лес - жив и герой.

К поездке в Басаманский лес всё было приготовлено и собрано: лопата, топор, вилы, грабли, две косы, нож, верёвки, 2 фляги с водой, продукты, пара одеял - прицеп к трёхколёсному мотоцилу "Урал" был заполнен до отказа. В пять утра - в дорогу!

Вначале ехали по укатанной грунтовой дороге, оставляя за собой клубы пыли. По обе стороны дороги раскинулась зелёная степь, местами выгоревшая, местами пестревшая степными цветами. Свежий утренний ветерок дул в лицо. Водитель спешил, но ехал спокойно и уверенно - в шесть утра были уже на месте. Солнце ещё не грело, но ярко освещало лужайку и слепило глаза.

Мама уже переоделась в лёгкое летнее платье и, повязывая косынку на голове, скрывая красивые локоны, проговорила: "Ёзель! Such mal Holz на костёр!" (Собери-ка дров!) Иосиф был недоволен: «Я в восьмой перешёл, а мама всё ласково, как маленького называет». Он сердито буркнул: "Мам! Ты чo говоришь половину по-русски, половину по-немецки?" Мать рассмеялась: "Хальба руссишь, хальба тайч, коммт дер фатер мит дер пайч!" (Половину по-русски, половину по-немецки, отец идёт уже с ремнём...") Взяла косу и пошла за отцом: "Кристина! – крикнул отец. – Иди за мной. Видишь лужайка полукруглая... Начну с левой стороны и пойду полукругом, а ты за мной. Твои валки будут ложиться на скошенную травяную стерню. Не торопись! Спокойно!." А сыну отец дал задание набрать жерди, ветки, рогатины толщиной с руку, две стойки - рогатины для шалаша. Иосифу много обьяснять не надо было, он был с родителями уже второй раз в лесу и кое-что умел. Он взял топор и отправился в лес. А мать балагурила, она окончила семилетку на немецком языке, хорошо говорила на чистом немецком, но всегда вставляла русские слова или целые предложения и ещё добавляла окончания -ле или -ла из швабского диалекта. Имена её детей звучали в её речи Лилюшле, Валюшле, Андреясле, Марихенле. Ну, про Ёселе Вы слышали. Многие завидовали: «Как она их любит!»

Родители косили в полукруге, а Иосиф набрал и принёс охапку сухих веток,

сучьев, даже три чурбана притащил для сидений. Удалось и двухметровую жердь разыскать, две прочные стойки- рогатины для шалаша. Еловых веток- лапника тоже кучу натаскал, шалаш обкладывать. Знал, что строить надо двухскатный шалаш, в прошлом году такой делали. Устал, но присмотрел место для шалаша и решил перед ним вырыть неглубокую ямку для костра. Забил железные прутья и навесил котелок на железную перекладину.

Если мама придёт, всё готово – вари обед. В паузу позавтракали. Таким вкусным был хлеб с маслом (кто хотел, ел со сметаной) и малосольными огурцами! Дома он этого не замечал. Мать пошла косить. Шла с косой за Антоном и приговаривала, размахивая и снимая молодую траву в валок:

Размахнись рука!

Раззудись плечо!

Ты ложись валок

Слева ровненько.

Отец посмотрел на неё и улыбнулся. Она была молодая и красивая. Настроение у всех замечательное, как и прятная утренняя свежесть и тишина. К десяти часам лужок был скошен. Сделали вторую паузу. Отец молчал. Посмотрел на небо: "Ещё не так жарко! Можно eщё покосить. Припекать в Казахстане будет в два, три, четыре часа - будем тогда в тени отдыхать." Он снял свою светлую кепку с головы, стряхнул её и снова одел. Расстегнул лёгкую рубашку в клеточку, вытер полотенцем пот, присел на чурбан. "Хорошо Иосиф придумал, прям, табуреты!" - похвалил он сына. "Хеб мал дайн блех! Держи свою кружечку!» - попросила Кристина сына, разливая кипяток по кружкам.

Попили мятный чай... Надо и для отдыха что-то приготовить...

"Давай, Иосиф, опять двухскатный шалаш сделаем, но побольше, чтобы места всем троим хватило, - произнёс отец, закапывая третью часть рогатины. - Сверху положим длинную жердину, привяжем у краёв. Здесь закроем, а там вход будет", - говорил он, укрепляя опору к верхней балке, Иосиф внимательно следил за отцом, подставляя к жерди тонкие ветви под наклоном, которые выполняли функцию стропил. Отец был доволен, улыбался: "Молодец!" Свеху стропила обкладывали ветвями с листвой, еловым лапником, травой. Укрывали снизу вверх, чтобы внутрь не проникала

вода, если будет дождь. Осталось ещё много широких густых веток.

"Ничего! Ничего! Сейчас и их приспособим, - отец обошёл шалаш, любуясь

Работой, - неплохо получилось!" Костёр оказался перед входом, но тут уже хлопотала мать. От котелка шёл аромат рёбрышек домашнего копчения. В суп она добавила картофель и рис, насобирала где-то щавеля, промыла листочки и отложила их в сторону. Посолив и попробовав на вкус, порезала кубиками яички, сваренные вкрутую дома. Оставила их в эмалированной тaрелке, в другую накрошила укроп, стручки зелёного лука и щавель. Всё это добавила в суп и даже лаврушку бросила.

Приятный запах зелёного борща щекотал ноздри, слюнки потекли - очень

захотелось есть. "Антон, комм! Ёселе! Сетцт дих аух хин! (Антон, пойдём! Иосиф, садись тоже!) - пригласила она, наливая в эмалированные тарелки суп каждому: Ним дайн телерле!"(Возьми свою тарелку!) Рядом с флягой стояла домашняя сметана, добавила её каждому в тарелку. Свежий воздух, лес, суп - настоящий праздник. Пикник! Ели молча с удовольствием, просили добавки. Мать, чувствуя, что все проголодались, приговаривала: "Со, со, Хунгер иш дер бесте кох! (Так!Так! Голод самый лучший повар!") Шмект абер херлих! Вкуснятина!"

После обеда мама вымыла металлические тарелки и кружки, покрытые эмалью и опрокинула их на флягу для просушки. Жара. Отдыхали. Переговаривались. Были довольны работой. Отец кивнул на шалаш: "Попробуй-ка, как там спится!" Мать кивнула, пошла на лужок, вернулась с охапкой чабреца. В шалаше натыкала его везде снизу у стен. Дышать и спать будет хорошо. Принесла одеяла, покрывало и снова запела:

Die Tiroler sind lustig,

Die Tiroler sind froh,

Sie verkaufen ihr Betchen

Und schlafen im Stroh.

Тирольцы - весёлый народ,

Тирольцы - радостный народ.

Они продадут кровати

И будут спать на соломе.

Отец рассмеялся: "Только что была швабка, уже тиролька! " А мама расстелила одеяла: "Кто хочет, отдыхайте, пока жара." После четырёх часов родители и Иосиф ворошили рыхлые валки вилами и граблями. Отец подхватывал привяленную траву снизу, чуть-чуть приподнимал её вилами и оставлял на месте, поясняя: "Ветерок снизу подсушит, травка зелёная останется, коровушкам хорошо ." Вечером после восьми укладывали подсушенную траву в копны, чтобы ни роса, ни дождь не подпортили её за ночь. Переоделись в шаровары для ночлега...

Утром отец позвал Иосифа косить траву на другом квадратном лужке. "Тут я буду правильно косить: два прохода вперёд и потом с поворотом налево буду

идти назад. Попробуй косить, пусть мамка ягоду собирает, посмотрит, где заросли вишняка, потом приедем за вишней. Иосиф волновался: никогда ещё не косил. "Не спеши! Самое главное, косу ровно держать, чтобы остриё в землю не воткнулось, " - поучал его отец. Отец впереди, сын - за ним. К обеду справились.

А мать приготовила обед и вишнёвый компот впридачу. Вечером загрузили прицеп, собрали пожитки и засобирались домой. Иосиф стоял на верху прицепа и раскладывал, притаптывал сено. "Это тоже надо уметь!"- хвалила мама, складывая кухонные принадлежности.

Домой приехали ещё засветло. Мама сразу в летнюю кухню: "Ой, молодцы, детки! И корова подоена, и сепаратор вымыт. Умница, Валюшле и Марихенле!" Прошла в огород, сарай... Всё в порядке. Молодцы дети! Можно

на них положиться, когда необходимо. Завтра Антону на работу, сегодня он с сыном укладывал сено в сеновал... Сын раскладывал наверху по кругу, постоянно двигаясь и притаптывая. Иосиф, разбрасывая соль по сену после каждого слоя, думал о родителях, как провёл с ними выходные дни. Он слышал, как женщины говорили о матери: она нигде не работает. Домохозяйка.

Обида за мать подступала к горлу: «Нигде не работает! С пяти утра, наравне с отцом. И дома также. Денег не получает! А как работает!

Была середина шестидесятых после переезда с Урала. А через несколько лет, когда Антон стал работать прорабом в ремонтных мастерских автобазы, сено вручную семья уже не косила. Отец в совхозе оплачивал по квитанции сеновоз, дома оставалось тольков стог сложить, а раскладывать, сужать кверху и закруглять умели все дети. Отец всех научил, брал по одному на стог.

После отмены комендантского режима семья переехала в Казахстан в 1956 году, сохранив язык и обряды, но отмечали и русские обычаи, обучились русскому языку. Соседи поговаривали: «У них только птичьего молока нет».

Мать смеялась: "Да по-птичьи ещё не научилась договариваться, а то бы

пернатые на крылышках принесли ."

апрель 2020 Фридберг

 

 

 

↑ 144