Трагедия. Жертвам сталинских репрессий (31.05.2016)


Валентина Тен

 

Трагедия

 

Внук деда застрелил за просто так.

Позарился на дедову «кубышку».

Поймал на мушку, как фашист-сопляк

Во время огнестрельной передышки.

 

Тогда был ранен, нынче – наповал…

Зарыл в снегу винтовку внук-убийца.

С три короба он следствию наврал –

В крови, а не в пуху ведь было рыльце.

 

Из ряда вон! Куда ведёшь, страна,

Зубастым рынком кусанное племя?

Неужто одичали времена

И напрочь измельчало рода семя?

 

Не хочется так думать, с этим жить.

Так много молодых в стране героев,

Способных своим телом заслонить,

Спасая… часто жертвовать собою.

 

Так много тех, кто и в горящий дом,

И в ледяную воду, если нужно,

Перед бедой кто не особняком,

А миром рад идти на помощь дружно.

 

Как много тех, кто дедом дорожит,

Все ордена-медали его знает,

Кто влиться с ним в «Бессмертный полк» спешит,

Награды все до блеска начищает.

 

Но к нашему великому стыду,

Пусть хоть один на тысячи и сотни,

Отправил деда на его звезду

Какой-то изверг-внук из подворотни.

 

Прими, звезда, того, кто шёл к тебе

Дорогами войны и лихолетий.

Жаль, выстрел внука, прогремев в судьбе,

Подвёл итог отравленных столетий.

 

Внук деда застрелил за просто так.

Позарился на дедову «кубышку».

Поймал на мушку, как фашист-сопляк,

Во время огнестрельной передышки.

11.02.2016

 

Жертвам сталинских репрессий

 

По Шпрингеровской, ныне Партизанской,

Восточные ворота миновав,

я курс держу теперь к воротам Тарским -

Ищу всё камень, жертвой его став.

 

Пылит, пылит история веками…

А век прошедший, кровь и дым смешав,

Болит ещё и помнится слезами –

Слезами предков, радость дней поправ.

 

Монументально-грустный Достоевский

Стоит, печально голову склонив.

Он не знаком с историей советской,

Увы, но бесы были и в других.

 

Иду аллеей я, где юг и север

Пирамидальный тополь побратал,

Который Гензе за успех в затее

В честь своего учителя назвал.

 

На ветерочке в вытянутой кроне

Листва играет белым серебром…

И этот тополь в нашем регионе

Мы тополем Вавилова зовём.

 

Сергей Манякин встретился в пути мне,

Граф Головин у Тарских ждал ворот,

Ну, а судьба меня необратимо

Вела туда, где глыба камня ждёт.

 

И я дошла.… На сколах по граниту

Блестит слюда застывшею слезой,

И память затянула панихиду

В созвучии с израненной душой.

 

Указ подписан каменной рукою.

Я слышу над Союзом скорбный вой

И вижу страх, что чёрной пятернёю

Прикрыл сам факт насилия войной.

 

Сорвало с мест насиженных народы…

Горели судьбы в жертвенном огне…

Трагедию не залечили годы

И плачет сердце, помня о цене.

 

О той цене, бессмысленно жестокой,

О тех потерях, что не сосчитать,

О предках, что идеею высокой

Старались это как-то оправдать.

 

Не вспоминали – было слишком больно.

Молчали – было страшно говорить.

И лишь стучалась память своевольно

И камнем на груди мешала жить.

 

И я застыла у гранитной глыбы.

Вокруг кроваво сальвия цветёт…

А мой народ, познавший ужас дыбы,

Ещё рекой истории течёт.

 

Разорван он, рассеян и разбросан

По матушке-России неспроста,

Но вклад его весом, велик, осознан.

Он вынес тяжесть личного креста.

 

Он дал своих подвижников-героев.

Их даже в Омске трудно сосчитать.

Он среди прочих шёл бессмертным строем,

Чтоб предкам пострадавшим долг отдать.

 

Да будут светлой памятью хранимы

Все жертвы страшных и кровавых лет.

Их муки в боль страны слились едино,

Через века протянется их след.

 

Потомки всех невинно убиенных,

Мы хрупкий мир обязаны беречь.

Ведь благодатью метит Бог смиренных,

Им освещая путь слезами свеч.

20.07.2015



↑  878