Каменная книга (31.07.2017)


( ессе)

Сергей Новиков

 

Сборник. 10-я конференция АРСИИ им. Г. Р. Державина

 

(СПб., 2013, с. 87–93. ISBN 978-5-8334-0252-8).

 

Не раз проходя по Университетской набережной, что на Васильевском острове, я, как, впрочем, и большинство спешащих по большим и малым делам людей, почему-то не обращал особого внимания на появившуюся напротив университетских зданий каменную книгу – один из новых символов нашего города. А зря. Самое время кое-что вспомнить и не торопясь подумать о том, что неспроста появилась она у гранитного постамента набережной…

На застывших во времени распахнутых страницах, как на ладонях истории, высечены стихи Александра Пушкина, посвящённые не только его любимому городу, но и нам – потомкам поэта. В строках этих, бегущих по течению Невы, – призыв открыть своё сердце навстречу прекрасному и вечному чувству восхищения «восставшим из пепла» сверкающим на солнце Петербургом. Но поговорим мы, в данном случае, не о стихах Александра Пушкина.

Каменная книга

Обратимся к метафизическому явлению – появлению здесь и сейчас застывшего в веках символа древнейшей истории нашего мира, волновавшего пытливые умы великих искателей истины. Жаждущие знать пытались найти её в ускользающих и появляющихся вновь артефактах – загадочных и влекущих к себе памятниках исчезнувших цивилизаций. Те, кто смогли хотя бы на мгновение приблизиться к Неведомому, оставили выразительнейшие свидетельства. Одно из них – картина Николая Рериха с изображением Каменной (по Рериху – Голубиной) книги, вокруг которой собрались «Царев сы царевичами, Князев сы князевичами».

Н. Рерих. «Голубиная книга»

Таинственный образ Каменной книги, «уводящий» сознание к предыстории человеческой культуры, в туманные глубины дохристианской России (да только ли России?) на протяжении длительного времени волнует философов, поэтов, писателей, художников, исследователей старины, а также различного рода авантюристов, мистиков, ясновидящих. Ни те, ни другие не смогли сформулировать чёткие ответы на многочисленные вопросы, и Каменная, или Голубиная, книга, проявляясь неожиданными эманациями, таящими то злое, то доброе предназначение необъяснимой энергии, до сих пор остаётся символом метафизических явлений. Большое значение придавал этому символу известный русский учёный, историк и этнограф Надеждин Николай Иванович [05(17).10.1804–11(23).01.1856], который имел не только фундаментальное духовное образование, но и являлся профессором Московского университета по кафедре теории изящных искусств и археологии. С позиций философии традиционного русского направления, учёный причислял Каменную книгу к символам, принадлежащим к древнейшей всемирной культуре, таящим в себе тайны космического происхождения жизни на земле.

О Голубиной книге можно и нужно говорить много, каждый раз открывая для себя и слушателей всё новые и новые факты исторические, зачастую архаичные пласты русского эпоса, берущего начало от общеиндоевропейской культуры с её мифологией и историческим мировоззрением. Дело в том, что в настоящее время (благодаря «Сборнику Кирши Данилова») известно около тридцати вариантов Стихов о Голубиной книге, в которых прослеживается связь с общим древним источником мудрости как индийских Вед, так и русского фольклора, распространявшегося странствующими по необъятным просторам Руси каликами перехожими. Философский смысл, заложенный в стихах-текстах Голубиной книги, можно проследить по известному перечню вопросов в них:

 

От чего зачался наш белый свет?

От чего зачался сол(н)це праведно?

От чего зачался светел месяц?

От чего зачался заря утрення?

От чего зачалася и вечерняя?

От чего зачалася темная ночь?

От чего зачалися часты звезды?

 

Эти вопросы и ответы на них в разных вариантах встречаются в мифах индоевропейских культур, в том числе в индоиранских. Примером может служить священная книга зороастризма – Авеста.

В процессе собирания материалов о Голубиной книге, тексты которой передавались от поколения к поколению тайно в связи с существующими в определённые периоды времени запретами на них, я, как и многие поэты до меня, не избежал соблазна поэтического философствования по поводу пульсации времени и пространства в нашем сознании. Вот одно из стихотворений, возникших в такие моменты:

 

Мудрец не чувствует печали –

Он познаёт первопричину.

Потоки мысль его умчали,

Оставив грешникам лучину.

 

Глупец не ведает печали,

Забыв сгоревшую лучину,

Основой хлеб свой величает

И варит брагу для почину.

 

Судьба меняет их местами,

Не соблюдая ритма смены,

И разноцветными холстами

От глаз скрывает перемены.

Из книги «Потаённый покров» (СПб., 2004)

 

В отдельных вариантах Каменной книги мы встречаемся с христианизированными текстам. Вот один из текстов, приведённых в книге «Голубиная книга: Русские народные духовные стихи XI–XIX веков» (М., 1991) на странице 36. Тексты в этой книге тесно связаны с Библией, что и приближает их к нашему (в исторической перспективе) времени:

 

Ночи тёмные от дум Господних,

Зори утрени от очей Господних,

Ветры буйные от Свята Духа.

Дробен дождик от слёз Христа,

Наши помыслы от облац небесных,

У нас мир-народ от Адамия,

Кости крепкие от камени,

Телеса наши от сырой земли,

Кровь-руда наша от черна моря.

 

В древнерусской мифологии встречается ещё один загадочный, явно космогенного происхождения, символ волшебного камня – Бел-Горюч камень с метафизическими приметами: сияющее-горячий, светоогненный. В одном из вариантов текстов, относящихся к Каменной книге, этот камень именуется отцом всех камней и называется он Алатырь. Люди издревле знали о загадочных свойствах Алатырь-камня, обладающего мощной энергией с целительными свойствами, проявляющимися через особые заклинания знахарей.

О месте и роли волшебных камней в русских и славянских мифах подробно рассказывает знаменитый русский исследователь, филолог, учёный, писатель-сказочник А. Н. Афанасьев во втором томе трёхтомного исследования «Мифы, поверья и суеверия славян. Поэтические воззрения славян на природу». Метафизический символ волшебного камня не раз встречается в стихах и прозе наших современников. В частности, этот символ упоминается в интересных рассказах известного писателя, поэта и собирателя краеведческой мифологии Анны Даниловой (Губарёвской), проживающей в Новгородской области, например, в её рассказе «Ведьма» из сборника «Сельскими тропами».

Воистину «Нерасторжима связь времён, / Мы все наследники друг друга». И в этом смысле передача знаний от поколения к поколению приобретает качества и духовной, и материальной культуры. Уважение к опыту, накопленному в веках, способно перекрыть «бездуховности исток», о котором пишет один из поэтов Ленинградской области – Валентин Варес в своём стихотворении «Пролог. Летопись потерь…». Стихотворение это напечатано в сборнике стихов В. Вареса «PRO MEMORIA» (СПб., 2008, с. 3):

 

О, мысли книжной глубина,

как предисловие к прозренью!

Былинной мудрости полна

и не подвержена забвенью.

 

Она – в берестяных лубках,

на керамических фасетках

нам пронесла через века

игру ума великих предков.

 

Бывали книги, как молитвы,

внушавшие: «Не навреди!»

Иные ж – словно голос битвы,

зовущий к светлому пути.

 

А Летопись людских потерь,

сложившись из нелёгких судеб,

горька, как прежде, и теперь…

И вечным нам укором будет!

 

Ведь светлой мысли испокон

пришлось бороться с мракобесьем.

То – диалектики закон,

Не признающий равновесья.

 

И бездуховности исток

заложен в недостатке знаний

того, что нам оставил впрок

груз человеческих страданий…

 

…На книжной полке Блок и Фет –

в густой пыли: читаем редко!

Здесь к месту Пушкина завет:

«Безнравственно забвенье предков»!»

 

В разные исторические периоды книги просвещали, были носителями художественных, духовно-нравственных ценностей и своим содержанием не раз провоцировали опасное для тех или иных общественно-политических систем инакомыслие. В последнем случае книги, скажем так, «подлежали изъятию из обращения» (тему трагических судеб многих авторов этих книг мы здесь затрагивать не будем). Книги уничтожались вандалами всех мастей, сжигались на кострах средневековой инквизиции, фашистских мракобесов, ортодоксов тоталитарных режимов...

Пишу и вспоминаю замечательного писателя-фантаста Рэя Брэдбери и, в частности, его роман «451˚ по Фаренгейту». В романе есть драматическое предупреждение: однажды может наступить момент, когда чтение книг будет караться законом, а их уничтожение станет обыденным актом в жизни цивилизованного сообщества. Страшно даже подумать о том, что профессионалы-пожарники сжигание книг считают гораздо большим благом для людей, чем тушение обыкновенных пожаров. Вот примечательный диалог из этой книги:

«– Можно спросить вас?.. Вы давно работаете пожарником?

– С тех пор как мне исполнилось двадцать. Вот уже десять лет.

– А вы когда-нибудь читаете книги, которые сжигаете?

Он рассмеялся.

– Это карается законом.

– Да-а… Конечно.

– Это неплохая работа. В понедельник жечь книги Эдны Миллей, в среду – Уитмена, в пятницу – Фолкнера. Сжигать в пепел, затем сжечь даже пепел. Таков наш профессиональный девиз» (Брэдбери Р. О скитаниях вечных и о Земле : Пер. с англ. М. : Правда, 1987. С. 11).

Казалось бы, всё это далеко от нашей действительности. Но так ли это? Библиотеки, конечно, по-прежнему функционируют, и книжные магазины переполнены товаром. Читай себе без запрета, и нет страха за свою принадлежность к какой-либо «не той» ориентации, организации, формации и т. п. Однако поменялось качественное содержание книги, а также отношение к ней – не случайно написал чуть выше, что библиотеки функционируют, а книжные магазины переполнены товаром. Книга постепенно превращается в книжную продукцию и становится инструментом в руках тех, кто заинтересован в снижении уровня интеллекта граждан, призванных определять важное и неважное в соответствии с новой шкалой ценностей, на деления которой нанесены вполне конкретные материальные потребности. Образцом для подражания часто становится представитель новой формации «успешных» людей, способных активно и эмоционально напряжённо демонстрировать брутальные нравы.

Современные издательства часто вынуждены переориентироваться на выпуск книг уголовной или сексуальной тематики, наполненных такими подробностями, которые не только заставляют читателя заподозрить их авторов в невротических расстройствах, но и делают этого самого читателя психически неуравновешенным потребителем «книжных наркотиков». Современные библиотеки, производя в общем-то необходимое обновление библиотечных фондов, вынуждены предлагать читателям эти же книги, перевес который особенно заметен потому, что книги, выпущенные в 50–80-е годы прошлого века вполне естественно приходят в негодность – ветшают. Варварским кажется этот процесс потому, что среди книг этого периода, подготовленных в лучших традициях книгоиздания, огромное количестве тех, что устарели только физически, но не морально! Такие книги надо переиздавать, но получается, что легче напечатать новые, увы, с уже описанными выше характеристиками. Добавлю лишь, что речь идёт не только о художественной литературе, но и о литературе научной, учебной, производственной. Содержание этой литературы упрощается – в лучшем случае. Нередки случаи, когда в учебниках и в учебных пособиях материал излагается безграмотно или даётся в интерпретации, искажающей научно-исторический смысл событий и явлений.

Как видим, для формирования и реализации потребностей духовных не остаётся пространства. Содержание и язык «книжной продукции», выставленной на полках магазинов и библиотек, приводят к тому, что у среднестатистического гражданина снижается интерес к истории своей страны (да и ко всему «абстрактно-гуманитарному»), уменьшается словарный запас, а его наполнение всё больше приближается к условно уличному жаргону.

И на фоне всего этого «книжного новья» особенно примечательна возрастающая активность магазинов системы «Старая книга». Правда, активность странного рода. Пройдитесь по этим магазинам, понаблюдайте и вы поймёте, что данный сегмент книжного рынка заслуживает внимания не только любителей исчезающей отовсюду высококачественной во всех смыслах классической литературы, но и надзорных государственных органов.

Основное рабочее время сотрудников магазинов системы «Старая книга» практически ежедневно и ежечасно определяется двумя параллельными процессами. Первый процесс связан с активным приёмом книг от людей с большими сумками, наполненными книгами из собственных домашних библиотек. Что заставляет этих людей сдавать свои книги за мизерную цену? Не стремление увлечённо читать книги через Интернет, не следование моде поскорее освободиться от «хлама», засоряющего книжные полки, для того чтобы складывать на полки ненужные сувениры из синтетических материалов. Этих людей с отрешённым выражением лица заставляет продавать с такой любовью собранную их предками домашнюю библиотеку – нужда. Второй процесс связан с активной перепродажей приобретённых магазином книг книжным… назовём их «посредниками». Цены, конечно, уже значительно увеличены: от двух до десяти раз. «Посредники» открыто выносят (и тоже, конечно, сумками) книги, купленные для последующей перепродажи в других регионах страны или… для выдержки книг во времени, по прошествии которого, как известно, книги приобретут статус антиквариата.

Вот и получается, что и на полках магазинов системы «Старая книга» вы редко увидите то, что охотно купили бы здесь и сейчас. Эти полки тоже забиты макулатурой, которую создают современные «классики чепухи»...

Возвращаясь к каменной книге на Университетской набережной, обращу внимание читателя на её метафизическую, скрытую от поверхностных глаз сущность. Как известно, в настоящее время в ускоренном темпе происходит вытеснение из культурной жизни России традиционных книг и замена их «книгами» виртуальными, электронными. Этот процесс напрямую связан с компьютеризацией культуры. Опасность этого глобального процесса компьютеризации в том, что он ведёт к нивелированию сознания отдельной личности. Это сознание, сливаясь с массовым сознанием людей потребительского общества, перестаёт быть источником Жизни. И вполне возможно, что для наших потомков каменная книга с Университетской набережной станет символом исчезнувшей культуры и уникальных достижений человеческого общества, погребённых под слоем пыли на полках архивов и в запасниках музеев…

 



↑  355