Из серии «Димкины каникулы» (30.09.2015)


Готтлиб Норд - Владимир Эйснер

 

От автора

За большими городами, за тёмными лесами, за синим пунктиром Полярного круга лежит бескрайняя северная степь: тундра. В России она широко раскинулась от Норвегии до Аляски.

В тундре не ходят на лыжах: холодно, ветрено в тундре. В тундре снег такой твёрдый, что его пилят пилой. В тундре ездят на оленях, как тысячи лет назад. В тундре не растёт лес. Здесь щепка на вес золота, здесь костёр - чудо.

В тундре зимой не восходит солнце, и чем дальше к северу, тем длиннее полярная ночь, но зато летом солнце не заходит, и чем дальше к северу, тем длиннее полярный день.

В тундре мало городов, а посёлки лежат далеко друг от друга. Многие мужчины в посёлках объединяются в рыбацкие и охотничьи артели и, как встарь, добывают рыбу и мясо людям на пропитание.

В тундру часто выезжают научные экспедиции для изучения гнездовий перелётных птиц, учёта диких северных оленей и определения путей миграции белых медведей, неутомимых странников и крупнейших хищников Земли.

В тундре дети с малых лет помогают родителям и вырастают умелыми и сильными людьми.

 

Урсула

 

На весенние каникулы Димка прилетел к отцу на рыбацкую точку попутным вертолётом, уложив в рюкзак пятитикилограммовый мешочек мороженых пельменей, которые два вечера подряд лепили всей семьёй, а затем Димка выносил их на фанерном листе на мороз.

После вечернего сеанса связи Филипп Семёнович взволнованно сообщил:

- Учёный народ к нам летит. Послезавтра будут. Медведей обмерять да метить, ошейники им вешать.

- Как же они их ловить будут? Ведь как вдарит лапой!

- Их усыпляют-обездвиживают, - улыбнулся отец. - Стреляют в них вместо пули специальным шприцем с жидкостью, от которой животные засыпают. А теперь поехали, приваду разложим.

Они разрубили топором мёрзлую тушу дохлого моржа, которую ещё осенью выбросило штормом на берег, отволокли на снегоходе "Буран" часть туши на высокую плоскую льдину недалеко от зимовья и оставили там на ветру.

- "Босые" - что акулы, молекулу чуют. Скоро появятся.

В хорошую погоду гул вертолёта слышно минут за двадцать до его подлёта.

Старый рыбак поставил на плиту чайник. А Димка выскочил во двор ещё раз посмотреть уже виденное, но всегда интересное: как чёрный комарик в синем небе разрастается, гудит всё сильнее и превращается в стремительную винтокрылую машину, которая с грохотом и свистом делает круг над избой и приземляется на галечниковой косе.

Учёных людей оказалось трое: два молодых парня, Глеб и Стас, и средних лет женщина, Алевтина Петровна.

Филипп Семёнович с мужчинами выгрузил из вертолёта три снегохода "Буран", а шестиклассник Димка помогал носить коробки, ящики и прочий экспедиционный груз.

Затем хозяин пригласил всех к столу на чай с вяленой рыбой.

Димка слушал и удивлялся самому себе. Сколько раз видел он белых медведей в тундре, на воде и на льду, но не знал и не догадывался, какой это удивительный зверь!

1. Питается белый медведь в основном нерпами, поэтому держится возле трещин или открытой воды, где время от времени выныривают эти тюлени, чтобы сделать вдох-выдох и осмотреться.

2. Этот неутомимый странник не ошибается. Даже если, "катаясь" на льдине, он заплывёт далеко на юг, то всегда возвращется на север и всегда идёт напрямик. У него в голове свой компас.

3. Белый мишка может голодать до четырёх месяцев без вреда для здоровья.

4. Он переносит морозы до восьмидесяти градусов.

5. Шерсть у него плотная с густой подпушью, а на лапах ещё и длинная, курчавая, как дополнительная защита от мороза.

6. Каждый остевой волос на теле этого зверя имеет в середине полость, заполненную воздухом. Эта теплоизоляция настолько совершенна, что белые медведи не излучают тепла. Всё тепло животного остаётся при нём, поэтому инфракрасные бинокли не различают полярных медведей. Только в очень сильные приборы можно различить кончик медвежьего носа и облачко от дыхания.

7. Белый потапыч не совсем белый. Его шерсть имеет тёплый, желтоватый оттенок. Это поисходит из-за того, что жёлтый пигмент , входящий в жир нерпы, основного блюда полярного медведя, накапливается в волосах.

8. У белого умки чёрная шкура. Она вбирает малейшее тепло. Полые волосы проводят свет к чёрной коже. И зверь греется не только под скупым солнцем Арктики, но и под луной.

9. Плоть полярного медведя лёгкая: она не тонет. Это позволяет мишкам преодолевать десятки и сотни километров в ледяной воде.

10. Белый медведь не агрессивен. Испуганный, он всегда убегает. Случаи нападения белых медведей на людей и собак крайне редки.

11. Медведица - чрезвычайно заботливая мамаша и водит (пестует) своих детей два года. Иногда и три.

12. Самцы белого медведя достигают веса до тонны, а длину тела имеют свыше трёх метров. Если такой зверь встанет на задние лапы, он может заглянуть в окно второго этажа!

13. На небе есть два созвездия: Большая Медведица и Малая Медведица. Или на языке учёных: Урса Майор и Урса Минор (Ursa Major, Ursa Minor).

Немцы, датчане и скандинавы часто называют дочерей Урсула: (Ursula) медвежонок.

14. Охраняйте белых медведей - чудо планеты Земля!

 

После чаепития Димка высочил во двор и тут же вернулся:

- На торосе мамка с детишками!

Все похватали бинокли, высыпали из тёплой избы на мороз.

- Это просто замечательно, что не медведь, а медведица! - обрадовался Глеб. - Я беру маскхалат, ружьё и пошёл. Стас, ты - чуть слева от меня, а вас, Семёныч, прошу подвезти Алевтину Петровну с её приборами.

Вскоре взлетела зелёная ракета: медведица обездвижена! Пилоты подъехали на снегоходах: такое не каждый день увидишь.

Медведица лежала, как мёртвая. Даже жёлтые глаза её отливали стеклянным блеском. Медвежата беспомощно торкались в шею матери и негромко урчали, но не убегали.

Филипп Степанович осторожно отнёс обоих в сторонку.

- Дим, займись детишками, не подпускай, мешают. Держи! - и протянул сыну чистые холщовые рукавицы, которые раньше хранились на улице в специальном ящике.

Не всякая медведица подпустит к себе детей "испорченных" запахом человека и медвежата погибают от голода, поэтому Глеб, который стал обмеривать и взвешивать малышей, тоже надел чистые верхонки.

Димка не стал играть с медвежатками, хотя очень хотелось, он лишь слегка погладил их по загривкам и сделал пару снимков, а после взвешивания посадил их возле привады. Пусть лучше моржатиной пахнут, а не человеком.

Пока Стас измерял медведицу рулеткой и записывал данные в блокнот, Алевтина Петровна проделала очень необычные, на Димкин взгляд, вещи.

Женщина-биолог надела на шею медведицы ошейник с радио-передатчиком. Теперь за всеми передвижениями "объекта" полтора года, пока хватит заряда батареи, будет следить спутник. Так учёные узнают пути передвижения белых медведей, великих кочевников Арктики.

Она взяла кровь из десны медведицы и сделала татуировку синей краской на внутренней стороне её губы. Затем вставила в пасть зверя деревянный брусочек, чтобы раздинуть челюсти, сделала ещё укол в десну и вырвала блестящими щипцами самый задний зуб в левой нижней челюсти.

- Ух, ты! Ей же больно, дядя Глеб! Зачем же зуб... Как же медвежья мамка теперь жевать будет.

- Медведи не жуют. Они просто отрывают куски мяса и глотают. Крайний зуб в нижней челюсти у них недоразвит и в общем-то не нужен. В лаборатории мы этот зуб разрежем, отшлифуем и по кольцам на нём узнаем, сколько медведице лет.

- А зачем столько крови взяли? Меня в больнице тётенька врач чуть в пальчик уколола и пару капелек взяла, а тут Алевтина Петровна - большую пробирку!

- Среди медведей тоже попадаются больные или ослабленные. На каждого меченого зверя мы заводим карточку, как доктор в больнице заводит карточку на людей. По анализу крови мы всё узнаем и запишем в карточку. И не больно медведице. Она же под наркозом. Как человек во время операции. А чтобы снять испуг, Петровна сейчас сделает ей другой укол.

И действительно, Алевтина Петровна резким движением воткнула зверю в бедро шприц и ввела препарат.

- Всё. А теперь, парни, - ходу! Минут через десять мамаша придёт в себя.

Зарокотали снегоходы. Все быстро покинули место "нападения" на медведей и вернулись в зимовьё.

 

В уютном помещении тихо ворчала печка и булькала вода в кастрюле. Степаныч всыпал туда мёрзлых пельменей и минут через десять пригласил всех к столу.

После обеда Алевтина Петровна взяла бинокль и попросила Димку:

- Придержишь лестницу? Я - на крышу, гляну, как они там.

Мальчик влез следом со своим семикратным биноклем. Но сколько ни смотрел, не увидел медвежьей семьи.

- Не туда смотришь. Глянь по горизонту. Держи мою оптику.

Димка глянул в большой двенадцатикратный бинокль. И быстро нашёл медведей. Мамаша стояла на вершине ледяной глыбы, ярко выделяясь под низким солнцем, и поджидала отставших малышей.

- Не бросила медвежат. Хорошая мамка, - и вернул биологине оптику.

- И слава Богу. А то у меня каждый раз на душе кошки скребут. Это ж насилие над зверем, потрясение для него. Иногда чуть придёт в себя медведица и бежит от страшного места, и детей бросит. И сейчас, смотри, не стала доедать моржа - побежала. А чтобы зверь еду оставил - из редкости редкость. Не найдёшь ведь ничего в этой ледяной пустыне, а до трещин на западе чуть не сто километров.

Чуть погодя, пилоты попрощались и улетели. Алевтина Петровна включила свой переносной компьютер, присоединила к нему антенну и устроилась у стола, мужчины стали разбирать поклажу, раскатывать на нарах спальники, устраиваться на ночь.

- Дима! Иди глянь на медвежьи пути-дороги! - позвала биолог школьника.

На экране компьютера четко вились и пересекались три линии: красная, зелёная, синяя. В самом низу виднелась яркая оранжевая черточка. Она уходила от избушки с надписью "рыбацкая точка Пашкова" к левому краю картинки: на запад.

- Оранжевая линия - это путь "нашей" медведицы, остальные три - пути меченых ранее зверей.

- Здорово! А как же Ваш комп это узнаёт?

- Сигнал с ошейника на медведе попадает на спутник, на нём есть прибор, который кодирует данные с сигнала и пересылает на антенну моего компьютера, а он уже рисует линию передвижения. Всё просто!

- И сколько Вы собираетесь мишек "заошейничать"?

Алевтина Петровна улыбнулась:

- Новое словечко придумал? Молодец! Сколько попадётся нам медведей в пути до пролива Вилькицкого, столько мы и заошейничаем, как ты говоришь. Хоть пятнадцать, хоть двадцать, хоть двадцать пять.

- У Вас краски не хватит, линии отмечать!

Билог рассмеялась и поерошила Димке волосы на затылке:

- Хватит, не беспокойся, чтобы исключать возможность путаницы, каждая линия пронумерована.

Биолог и парнишка-школьник ещё долго беседовали за прибором у стола, и спать легли позже всех.

Утром, после завтрака, учёные люди покинули гостеприимную зимовку Пашковых. Им предстояло проехать ещё около 500 километров от зимовки к зимовке и по дороге вести учёт и мечение полярных медведей.

- Ну и работёнка у этих зоологов, па! Никогда бы не пошёл на такую работу.

- А чё так, сынок?

- Вчера весь день злодеем себя чувствовал. Неприятно, будто издевался над беспомощными животными.

- Ну, что ты, сын! Надо знать пути передвижения этого зверя, учитывать количество потомства, чтобы уметь помочь. Всё меньше их, белых медведей. И браконьеры потихоньку бьют, и сами они погибают от голода: нерпы не прибавилось в океане.

- Пап, а почему этот Глеб так обрадовался, что не медведь, а медведица? Боится больших самцов?

- Нет. Просто у медведей такая толстая шея, что ошейник с передатчиком не держится и слетает. Или сцарапает его потапыч, сдерёт когтями. А у медведицы шея тоньше и прибор долго держится.

- А зачем наколку медведице на губе сделали? На внутренней стороне? Непонятно. Всё равно ведь никто не увидит!

- Там номер наколот, по которым люди узнают, где эта медведица была раньше, когда ей ошейник надели, сколько у неё медвежат было, сколько она весила и многое другое

- Как узнают, па? Опять стрелять-усыплять?

- Иногда опять усыпляют, а иногда медведица под настоящую пулю попадёт. В некоторых государствах разрешена охота на медведей для местных жителей. Скажи, ты хоть сделал пару снимков на память?

- Вот только пару и сделал. Медвежат щёлкнул. А потом увидел, что Алевтина Петровна зуб вырывает, так и забыл про фотоаппарат.

- Ну что ж, бывает, - улыбнулся Филипп Семёнович.

- Пап, а помнишь соседскую девчушку Оксанку?

- Как не помнить? Забавный и милый ребёнок!

- Ей полтора годика стало. Так смешно ходит! Косолапит, как медвежатки эти. Улыбается мне и на руки идёт! Как думаешь, не обидится её мама, если я буду малышку Урсула называть?

- Думаю, не обидится. Это ведь хорошее, доброе прозвище. А теперь поёдем-ка, парень, лёд долбить, сети смотреть. Работы у нас, хоть бы к вечеру успеть!

Димка соскрёб ногтем лёд со стеклянной колбочки термометра. Минус тридцать четыре. Нормально для конца марта. Вполне терпимо для апреля. Но душа весны хочет. Зелени. Гудения пчёлок.

- Па! Вот вырасту большой и женюсь.

- Не возражаю, - улыбнулся отец.

- И если родится у нас девочка, назовём её Ursula. Медвежонок.

 

*Припай - береговой лёд.

 

Чужая боль

 

- Пойдём, парень, покажу, как надо раков ловить. Ты постарше близнечат, махом научишься, - и дядя Лёня мигнул Димке круглым карим глазом.

Он стал ловко нырять, раков ловил прямо руками и выбрасывал их на берег.

- Ну, что ж ты, Дима! Делай, как я. Как увидишь - хватай за тулово позади клешней и он твой!

После нескольких ныряний Димка вдруг увидел крупного рака и устремился к нему. Но рак спрятался в норку под гнилой коряжкой и выставил вперёд клешни. Димка отломил гнилушку, ухватил рака за панцырь и уже без воздуха в лёгких вынырнул.

Рак отчаянно трепыхался и щёлкал клешнями, пытаясь вырваться. Его чёрные глаза-дробинки, казалось, смотрели с испугом и укоризной: «Отпусти меня, великан! Зачем ты хочешь убить меня, маленькое, безобидное существо? Разве я мешал тебе жить?»

Димке стало стыдно, он бросил рака в воду.

Дядя Лёня шумно вынырнул рядом:

- Что, упустил? За палец цапнул? Не беда, заживёт. Давай, давай ещё, будь мужчиной!

Но Димка не ответил дяде Лёне.

Он вдруг уселся на берегу, обхватил руками колени и склонил на них голову. Восьмилетние близнецы, Андрейка и Женя, собирали добычу с травы в пластиковое ведро.

Для этого мальчикам служили очищенные от коры веточки ивы, которыми они касались чёрных зазубренных клешней. Раки быстро сжимали свои ножницы, крепко прихватывая палочки, оставалось только поднять членистоногих и резко встряхнуть скользкие прутики над ведром.

В этой игре Андрейка, родившийся первым, отставал от брата. С неделю как он обварил себе руку кипятком, и новая розовая кожа на пальцах всё ещё болела.

Членистоногие бестолково копошились в тесноте, цепляясь лапками друг за друга, сухо щёлкали клешнями и пытались вскарабкаться по гладкой стенке.

Одному большому раку удалось-таки выбраться на волю. Перевалившись через край ведра, он упал на спину, запутался в траве и пытался перевернуться, неуклюже перебирая лапками и подгибая хвост.

Андрейка помог ему палочкой. Рак поднял клешни для защиты и стал пятиться в сторону реки.

- А вот и не пущу! - Женя стал палочкой загораживать раку путь к берегу, но тот упрямо обходил препятствие и всё пятился, пятился к воде.

- Пусти его, Жека, видишь, какой он храбрый. Мы для него огромные чудовища, а он не боится! Путь бежит домой.

Женя подумал и пропустил рака мимо себя.

- Вы что же делаете, парни? - загремел над мальчиками бас дяди Лёни, - я значит, стараюсь, о закуске забочусь, а вы её отпускаете?

Он на ходу подхватил беглеца с земли и бросил его в ведро, затем высыпал всю добычу из ведра в большую эмалированную кастрюлю, налил в неё воды и подвесил на треноге над костром.

Мальчики смотрели, не дыша.

Вода стала нагреваться, раки стали всплывать со дна кастрюли, и цепляться клешнями за её край, снова и снова делая попытки выбраться. Двум или трём это удалось, и они упали в костёр, дядя Лёня подхватил их рукой в мокрой перчатке и бросил назад, в кастрюлю.

- Дядь Лёнь! - закричал вдруг Андрейка, - сними кастрюлю, им больно!

- Кому? Этим тварям? У них и мозгов-то нету!

- Как же нету, когда он знает, где его дом? Я СЛЫШУ, как они плачут! Сними кастрюлю!

Успокойся, племяш, ерунда такая!

- Сними-и-и! Ты не знаешь, как это больно — кипятком! Они КРИЧАТ!

Слёзы так и брызнули у Андрейки из глаз, он подбежал к дяде Лёне и стал молотить его кулаками по толстому животу.

- Не паникуй, Андрей, будь мужчиной!

- Лёня, еды же навалом, - тётя Валя обвела широким жестом расстеленную под большой берёзой скатерть, - зачем тебе ещё и раки?

Дядя Лёня не ответил жене. Он схватил Андрейку подмышки и хотел закружить его вокруг себя, как делал не раз до этого, но мальчик вырвался и отбежал в сторону. Слёзы душили его, на сжатом кулачке лопнула молодая кожа, и тёмные пятна расползлись на футболке.

- Что с тобой, Андрейка? - тётя Валя всплеснула руками и поспешила к мальчику.

Женя схватил лежащую у костра палку и толкнул кастрюлю.

Она сорвалась с рогулек.

Пар встал над костром.

Два рака попали в огонь и покраснели, остальные разбрелись по траве.

Папа вздохнул и бросил коротко:

- Собирайся, Валентина, поедем в другое место, - он подхватил кастрюлю, спустился на берег, набрал воды и залил костёр.

Дядя Лёня, скрестив руки на груди, долго стоял у кострища, затем подхватил свою рыбацкую сумку и зашагал к машине.

Вечером мальчики решили сбегать на лужайку, к большой берёзе на берегу, посмотреть, что стало с клешнятыми.

- Погодите! - Димка забежал в гараж и взял «фомку».

- Догоняй-ка! - братья припустили с откоса вниз. Но Димка не побежал за друзьями, он вдруг замедлил шаги.

Над рекой поднимался туман. Длинное тело его сказочным драконом изогнулось над водой, голова лежала в излучине, густые волосы просочились меж деревьев, а мягкие руки проворно собирали за пазуху осоку, камыш и кусты. Жёлтый обломок луны стоял над лесом, в ельнике ухнул филин.

- Иди скорее! Смотри!

Раки, уползшие в траву, больше не щёлкали клешнями, не таращили глаза-дробинки, не шевелили смешными длинными усами - лежали тихо. Крупные чёрные жуки деловито ползали по их пожелтевшим панцирям. С ветки смотрела сорока и крутила чёрной головой.

Дети долго подавленно молчали. Затем Димка решительно шагнул к берёзе, приставил к ней гвоздедёр и вырвал гвоздь, забитый утром дядей Лёней, когда он ставил палатку.

- Мой папа никогда не забивает гвозди в живое дерево!

- Наш папа тоже, - ответил Женя.

- Андрей, ты слышал, как они кричали? Ты правда, слышал?

- Правда.

- Значит, и рыбки?

- И рыба, и птицы, жуки, цветы и деревья — все!

- И давно ты это?

- Давно. Ещё вот такой был, - и чиркнул ладонью чуть выше колена. - А чайник опрокинул, так вообще…

- Расскажешь нам?

- Расскажу!

Димка улыбнулся, сунул ломик за пояс, взял братьев за руки и все трое стали подниматься по тропинке к дому.

Ближе к ночи туман потемнел, загустел, огрузнел, заполнил поляну и укрыл прошлое волнистым ковром.

Холодным и серым как Лета-река

 

Чингис

 

Что за чудо весна в тундре!

Гуси, лебеди, гагары, утки, чистики, кулики и чайки - тундра шевелится и гнётся от великого множества птиц, каждая находит корм и каждая строит гнездо.

Чуть позже, когда вешние воды уже обильно заливают низины, появятся драчливые турухтаны.

Как пёстрые бабочки, летят эти кулички низко-низко над тундрой, выбирают возвышенные места недалеко от воды и устраивают на них игрища.

Петушки, распушив воротники, задорно налетают друг на друга и выписывают немыслимые пируэты, стремясь столкнуться в воздухе и ударить противника крыльями.

Курочки скромно бродят среди разгорячённых бойцов, и, кажется, совсем не обращают на них внимания. Но время от времени то одна, то другая уединяются в укромном месте с приглянувшимся петушком, чтобы потом опять вернуться в стаю на праздник весны.

Наблюдая в бинокль за турухтанами, замечаешь, что самые драчливые среди их мужского населения – это особи с чёрными или рыжевато-коричневыми перьями на воротнике. Петушки с белыми или желтовато-белыми воротниками не такие агрессивные, они большей частью наблюдают за курочками, чтобы те не разбежались. Где соберутся восемь-десять курочек, там обязательно и два-три петушка со светлыми перьями на спине и груди.

Не существует в природе двух одинаково одетых турухтанов, и Димка, наблюдая за одной развесёлой стайкой, сразу выделил крупного тёмно-окрашенного петушка, которого назвал про себя Чингис.

Этот петух, на первый взгляд, вовсе не интересовался курочками. Всё его время уходило на разглядывание себя любимого в луже, на кручение-верчение перед «дамами» и на лихие наскоки на других петухов.

Клювы у турухтанов длинные и острые, но они редко пользуются ими как оружием, а лишь демонстрируют воинственные позы, подскакивают, хлопают крыльями и стараются оттолкнуть соперника грудью. Намаявшись, петушки зачастую приникают друг к другу, переводя дух, и выражение «лиц» у них в этот момент преисполнено такой вселенской скорби, что не раз опустишь бинокль в приступе смеха.

Димка мысленно надел Чингису и его противнику атласные штанишки и бархатные камзолы, обул соперников в блестящие сапожки, подвесил им к бокам шпаги и слегка укоротил носы.

И вот перед ним уже не турухтаны, а задиристые дворянские недоросли. Каждый надменно бросает сопернику в лицо перчатку, шаркает ножкой, выхватывает шпажонку и бросается в бой.

И вся его забота — как бы действительно не нанести вреда противнику, ибо турухтанский кодекс чести такого совершенно не приемлет.

Димка всё пытался подойти поближе к Чингисовой стайке с фотоаппаратом, но шагов за 20 стайка срывалась и откочёвывала метров на сто. Часа через три парнишка совершенно умаялся и решил добиться своего другим способом.

Вырезав из плотной моховой дернины широкий пласт, он укрыл им плечи и голову и пополз к турухтанам, напевая песенку Винни-Пуха:

«Я - тучка, тучка, тучка,

Я - вовсе не медведь.

Ах, как приятно тучке по небу лететь!»

И ему действительно удалось подползти шагов на десять. Он уже стал вращать кольцо установки резкости, как вдруг один сверхбдительный белошейка тревожно свистнул и... вся стайка снялась и перелетела дальше!

Лишь Чингис побежал навстречу непонятному зелёному бугру, наверное, с целью выяснить причину переполоха.

Остановившись в полуметре от димкиной головы, он распушил вороник и хвост, расправил крылья, поднялся на тонких своих ножках и стал выглядеть солидной крупной птицей, от одного вида которой соперник должен бы удариться в бегство.

«Ищешь противника? Погоди, сейчас будет тебе противник!»

Длинными влажными корешками травы юноша примотал к указательному пальцу тонкую палочку, отщипнул от кочки кружок рыжеватого мха, и надел его на этот же палец. Получилось аляповатое подобие головы турухтана с торчащим вперёд носом-палочкой.

Для большего правдоподобия Димка нацепил и на большой палец, и на мизинец по клочку мха, средний и указательный пальцы подогнул к ладони, а «носом» и «крыльями» стал шевелить и делать наступательные движения, как турухтан во время атаки.

Чингис попятился от чудища в невиданной боевой раскраске, но затем ринулся вперёд, подпрыгнул и ударил «противника» грудью и крыльями.

«Противник» отступил, но не покинул поле боя и продолжал вести себя вызывающе.

Тогда Чингис задал «сопернику» такого жару, что от него только «пух и перья» полетели. Трава и мох с димкиных пальцев вмиг осыпались, но поскольку он продолжал шевелить ими и делать резкие движения, куличок вновь и вновь бросался в атаку. Он даже употребил против невиданного противника своё главное оружие — клюв, несколько раз больно ущипнув человека за палец.

Вдруг Димка услышал рядом нетерпеливый скулёж и в недоумении повернул голову. Алдан, верный пёс, которого Димка ещё щенком научил ползать, пристроился у его правого плеча.

Пёс повизгивал и дрожал от возбуждения, ещё миг и он бросится на обнаглевшего кулика и разорвёт его на части.

- Лежать! - парнишка ухватил кобеля за шею и крепко придавил его голову к земле.

И вовремя. Чингис атаковал рыжее ухо Алдана, надавал ему тумаков обеими крыльями, а затем отлетел к ближайшей луже, гордо поднялся на красных ножках и стал любоваться на своё отражение в воде, как Нарцисс в давние времена. При этом он насвистывал бодрый марш, очевидно, хвалил себя за успешные боевые действия.

А Димка и забыл про фотоаппарат!

Схватив камеру, он навёл резкость и убедился, что увеличения объектива недостаточно для хорошего снимка в полный кадр.

«Ну-ка, дубль-два!» - мысленно поманил куличка.

И Чингис как расслышал. Он опять налетел на пса и клюнул его в нос.

Алдан резко вскинул голову:

Щёлк! Острые клыки клацнули в паре миллиметров от головы турухтана, но Чингис увернулся и отлетел к своей любимой луже.

Пёс бросился следом.

- Назад, Алдан! Назад сейчас же!

Кобель нехотя вернулся, виновато помахивая хвостом.

- Не обижай парня. Не видишь, у него весенний жар в крови?

Алдан тяжело вздохнул. «Он первый начал!»

 

А Чингис сделал над ними круг и улетел к своей стайке, бодро свистнув на прощанье.

«Вы обманщики, но и я парень не промах!» - так перевёл Димка его прощальную речь.

Фотоохота не задалась, но Димка с Алданом не огорчились, они пошли на берег Великой смотреть ледоход.

Уже третий день крутила Весна волшебное своё колесо. Большие тяжёлые льдины, набравшие скорость на стрежне, выталкивали малые на отмели и берега: слабый да уступит место сильному. Повсюду, насколько хватало глаз, сверкали синие грани торосов, в небе дымилась фата-моргана , солнце смеялось, тундра истекала истомой первого жаркого марева.



↑  891