Родина (31.05.2017)


 

Зинаида Гиппиус

 

В темнице сидит заключенный

Под крепкою стражей,

Неведомый рыцарь, плененный

Изменою вражей.

 

И думает рыцарь, горюя:

„Не жалко мне жизни.

Мне страшно одно, что умру я -

Далекий отчизне.

 

Стремлюся я к ней неизменно

Из чуждого края

И думать о ней, незабвенной,

Хочу, умирая“.

 

Но ворон на прутья решетки

Садится беззвучно.

„Что, рыцарь, задумался, кроткий?

Иль рыцарю скучно?“

 

Тревогою сердце забилось,

И рыцарю мнится -

С недоброю вестью явилась

Недобрая птица.

 

„Тебя не посмею спугнуть я,

Ты здешний,- я дальний...

Молю, не цепляйся за прутья,

О ворон печальный!

 

Меня с моей думой бесплодной

Оставь, кто б ты ни был“.

Ответствует гость благородный:

„Я вестником прибыл.

 

Ты родину любишь земную,

О ней помышляешь.

Скажу тебе правду иную -

Ты правды не знаешь.

 

Отчизна тебе изменила,

Навеки ты пленный;

Но мира она не купила

Напрасной изменой:

 

Предавшую предали снова -

Лукаво напали,

К защите была не готова,

И родину взяли.

 

Покрыта, позором и кровью,

Исполнена страха...

Ужели ты любишь любовью

Достойное праха?“

 

Но рыцарь вскочил, пораженный

Неслыханной вестью,

Объят его дух возмущенный

И гневом, и местью;

 

Он ворона гонит с укором

От окон темницы...

Но вдруг отступил он под взором

Таинственной птицы.

 

И снова спокойно и внятно,

Как будто с участьем,

Сказал ему гость непонятный:

„Смирись пред несчастьем.

 

Истлело достойное тленья,

Все призрак, что было.

Мы живы лишь силой смиренья,

Единою силой.

 

Не веруй, о рыцарь мой, доле

Постыдной надежде.

Не думай, что был ты на воле

Когда-либо прежде,

 

Пойми - это сон был свободы,

Пускай и короткий.

Ты прожил все долгие годы

В плену, за решеткой.

 

Ты рвался к далекой отчизне,

Любя и страдая.

Есть родина, чуждая жизни,

И вечно живая“.

 

Умолк... И шуршат только перья

О прутья лениво.

И рыцарь молчит у преддверья

Свободы нелживой.

1897

 



↑  167